Обратная сторона портрета: Фелиция Саймон

«Кто-то однажды сказал мне, что я нажимаю затвор, когда Бог хочет, чтобы его нажали. С этого момента я почувствовала, что фотография – это, в действительности, нечто большее, чем просто эфемерные фантазии, а за покровами души – яркий свет. И это действительно так. Искусство стало моим верующим, обманщиком, победителем, слабостью, бойцом, мыслителем, мечтателем, вершителем, странником, и, прежде всего, стало мною самой. И я поняла, что мы – намного большее, чем просто форма; в нас гораздо больше любви».

Felicia Simion

   Она живет в румынском городе Крайова, пользуется камерами Canon EOS 7D и Canon EOS 400D, снимает, преимущественно, портреты. Ее имя – Фелиция Саймон. Фотографии этого автора интересны прежде всего их глубоким, образным языком,  находящемся на стыке различных видов фотографии.

   Любое творчество, и фотография в том числе, обладает своими способами выражения, с помощью которых создается образ и сюжет. И, в то же время, эти способы является кодом, ключом к пониманию большинства произведений того или иного автора.

   В этой связи хотелось бы остановиться на той серии фотографий Фелиции, где изображены женщины с маской в руках. Маски здесь используются в качестве основного элемента смысловой нагрузки снимка. При «первом приближении» в образе женщины с маской сразу же прочитывается психоаналитический смысл: каждый из нас носит свою маску, то есть социальный образ, который человек «надевает» на себя в обществе: загадочная La Femme, веселая подруга, тонкая натура и т.д. и т.п.

   Помимо этой, достаточно очевидной трактовки, существует возможность прочтения более глубокого семантического подтекста данных изображений, касающегося непосредственно самой сути фотопортрета как такового. Существуют «мгновенные», «случайные» кадры, выхватывающие из естественного течения времени запечатленного человека вместе с его спонтанным эмоциональным состоянием. Помимо них есть фотографии постановочные, где создается искусственный сюжет с помощью разнообразных приемов: придания запечатлеваемому объекту определенного положения в пространстве, заранее подготовленного антуража, создающего фон или специальных условий съемки.

   Однако, даже при условии, что модель на фотографии может вести себя как ей угодно, мы все равно не можем с уверенностью сказать, что человек через объектив камеры – это та же личность, которую мы можем видеть в повседневной жизни. Если человек знает что его будет фотографировать, не попытается ли он придать своему внешнему виду, позе и лицу то или иное выражение, в зависимости от его характера и настроения? Не имеем ли мы в этом случае так же, как и при постановочной фотографии, дело с маской?

   Один из известнейших теоретиков фотоискусства, французский философ Ролан Барт в своей работе «Camera Lucida» пишет: «…очень часто (по мне – так слишком часто) меня фотографировали так, что я знал об этом. Так вот, как только я чувствую, что попадаю в объектив, все меняется: я конституирую себя в процессе «позирования», я мгновенно фабрикую себе другое тело, заранее превращая себя в образ.

  Я решаю «пустить» по моим губам легкую усмешку, которую мне хотелось бы сделать «неуловимой», улыбку, с помощью которой я – одновременно с качествами, присущими моей природе, – дал бы понять свое ироническое отношение к церемониалу фотографирования. Я готовлюсь к социальной игре, позирую, я это знаю и хотел бы, чтобы и вы об этом знали, но дополнительная информация такого рода не должна (эта задача, по правде говоря, равносильна квадратуре круга) ни в коей мере изменить драгоценное существо моей личности, то, чем я являюсь вне любого изображения.

  В общем, я хотел бы, чтобы мой внешний вид, переменчивый и амортизированный в зависимости от возраста и обстоятельств в тысяче меняющихся снимков, всегда совпадал с моим «я» (отличающимся, как известно, особой глубиной). Но утверждать можно как раз противоположное: это «я» никогда не совпадает с моим изображением; ведь изображение тяжело, неподвижно, упрямо (поэтому общество и опирается на него), а «я» легко, разделено, распылено, оно как сфера, которая не стоит на месте, постоянно меняя положение в сосуде моего тела».

  Далее Барт говорит о том, что фотографический образ представляет собой не «объективное отражение» личности, а метафору, которая на эту личность указывает. То есть, на фотографии человека, который знает, что его снимают, личность заменена тем образом, что человек накладывает на себя. Также фотокритик отмечает в этой связи тот любопытный факт, что именно до появления Фотографии люди больше всего интересовались феноменом двойников в его самых разных проявлениях.

  Ролан Барт делает вывод о том, что фотопортрет человека, знающего, что его будут снимать – это всегда искусственный образ, маска, поскольку находясь перед объективом, человек одновременно является: 1) тем, кем себя считает; 2) тем, кем хотел бы, чтобы его считали; 3) тем, кем каким его видит фотограф.

  Именно в этом контексте и прочитываются портреты, сделанные Саймон, в творчестве которой причудливым образом переплетается нарочитая «непринужденность» кадров и, в то же время, откровенная постановочность.  Ее модели и их окружение смотрятся совершенно естественно, и в то же время в жестах и мимике заметно следование определенному замыслу. Эта противоречивость, осмысляемая как отсутствие четких границ между «настоящим» и его имитацией, наиболее откровенно выражена в портретах с маской, и является тем самым принципом, согласно которому можно «прочитать»  фотографии Фелиции Саймон.